«Воды слонам»: плавное течение Великой Депрессии

Чудесно слушались такие сюжеты долгими зимними вечерами всего каких-нибудь шестьдесят-семьдесят лет назад, в те почти уже доисторические времена, когда царил в уютной гостиной огромный, полированного дерева радиоприемник. Впрочем, это в Североамериканских Штатах царил приемник, а в заснеженной России эдакие романы (ударение на первый слог, пожалуйста) баял тоскующим коллегам талантливый сказочник.

Неспешная, никаких подтекстов не таящая, бесхитростная баллада о любви в условиях Великой Депрессии течет, как равнинная река от пункта А к пункту Б. Есть в этой неторопливой повести свой порядок: люди либо веселы и благородны, либо жестоки и уродливы, ну, а животные… Что животные? Животные, они вам любой роман украсят, да так, что и на людей потом критики взглянут благосклоннее.

Впрочем, придраться к актерам в «Воды слонам» может только уж какой-нибудь совсем недовольный жизнью: это явно не тот фильм, который требует от, скажем, Риз Уизерспун или Кристофа Вальца чего-то сверхъестественного. Ничего не надо: все необходимое мастерство у них есть и они им отлично пользуются.

Некоторые, правда, слегка журят Роберта Паттинсона, дескать, в его любовной игре не хватает главного - любви, но это, на мой взгляд, придирки. Просто не могут простить юноше его долгого вампирского прошлого. Паттинсон вполне хорош в роли молодого неприкаянного красавца-ветеринара, а будь он хоть на грамм талантливее, фильм «Воды слонам», пожалуй, мог бы и поплатиться своим очарованием, стать взрослой и неприглядной историей, историей страданий, в незнании которых так лицемерно упрекает героя Паттинсона герой Вальца.

Однако Френсис Лоуренс вовсе не ставил перед собой задачу снять историю страданий: перед ним лежал внятный, обкатываемый десятилетиями рецепт Великой Голливудской Мелодрамы, идеального кабошона, которому не нужны острые углы и грани. Умение снять фильм по этому рецепту тоже, как мне кажется, достойно всяческих похвал.

Заставить зрителя заплакать или засмеяться именно там, где нужно – разве не этого добивается от нас любое кино, массовое ли, артхаусное ли? Молодой Лоуренс своего добился: мы готовы рыдать над умирающим конем и умиленно смеяться талантливым трюкам слонихи, мы тревожно замираем, наблюдая опасные эволюции Августа (Вальц) и облегченно вздыхаем, когда герои получают передышку. (Нам даже есть над чем задуматься в процессе просмотра. Уж больно хорош и неоднозначен Кристоф Вальц в роли кризисного управляющего, действующего в условиях такого кризиса, что тьфу-тьфу-тьфу).

Но, как и полагается хорошей балладе, фильм «Воды слонам» не анализирует условия, в которых действуют его герои. Да и герои не склонны к анализу: стремление от темного к светлому, от зла к добру – вот простой и понятный каждому путь, путь, который в ранней юности представляется нам единственным.

На этом пути смерть злодея кажется естественным и единственно возможным избавлением от ненастья, омрачающего светлые горизонты положительных персонажей (то есть нас с вами. А что же мы, по-вашему, отрицательные, что ли?!) Но тут все-таки не война, где можно и должно убивать врагов, поэтому хорошо, когда роль убийцы достается не нам, а кому-то другому, а лучше никому. Пусть судьба сама расправится с теми, кто нам мешает жить и любить.

Персонажу Паттинсона повезло, у него в жизни все было и ничего ему за это не было, ну, разве что жизнь, в конце концов иссякла, и это еще одно обстоятельство, помимо игры Вальца, несколько нарушающее плавное течение «Воды слонам». Момент, когда сексапильный но довольно схематичный герой-любовник вдруг превращается в величественного Хэла Холбрука при всей банальности жеста настолько значителен, что фильму (и его персонажам) можно многое простить. Все-таки тоже люди. Хоть и сказочные.

Добавить комментарий

  • Или водите через социальные сети

Вам также будет интересно

Популярное

Последние комментарии